Quicktext hotel chatbot
Блог отеля Оболенский

Литейный. Дом Мурузи

Когда гуляешь по Литейному и общаешься с хорошими людьми, тоже хоть немножко интересующимися и поболее твоего разбирающимися в великой Русской Литературе – то они непременно восклицают: «Литейный – ну конечно, это Бродский! Угол Литейного и улицы Пестеля, знаменитый Дом Мурузи, и те самые его Полторы комнаты!..»

Да, конечно. Те самые, полторы. И «...десять квадратных метров – лучшие квадратные метры, что я знал в этой жизни». Но Дом Мурузи – это не только Бродский. Потому что и вообще, когда смотришь на это чудесное здание – слушайте, наверняка оно прославилось бы, даже если бы ни одного знаменитого литератора в нем никогда бы не бывало! Хотя бы своей архитектурой. Но случилось так, что...


Иногда говорят – «намоленное место». А люди материалистического мировоззрения предположат, что в этой точке Санкт-Петербурга прямо из-под земли бьют какие-то особенные радиоактивные лучи, отвечающие за генерацию творческих способностей. Или что заложен сам дом был в какой-нибудь особенный день, под нужным сочетанием созвездий, под пристальным вниманием профильных богов и муз. Или что-то еще в этом духе. Ну не может же столько разных историй случиться в одном месте вот просто так!
Слушайте. Когда-то давно, когда на этом самом месте ничего еще построено не было... а истории уже происходили.

Когда-то давно эта часть Литейного была вотчиной славного Преображенского полка, собственно, про их «домашний» Преображенский собор уже была история. И собор остался: а вот Преображенский полк в недолгие годы царствования Павла Первого оттуда «съехал». Соответственно, освободившиеся участки местности были переданы для целевого освоения разным заслуженным людям. И вот участок, где впоследствии появился «Дом Мурузи» – тоже.


Чтобы было еще интереснее, сразу называть заслуженного человека не буду, а загадаю небольшую «литературную загадку», а вы ее отгадаете, совершенно точно отгадаете, не сомневайтесь.

Итак, назовем нашего героя – Чиновник по Особым поручениям, в самом лучшем смысле. Полномочный представитель Императорской Комиссии по освоению еще плохо-освоенных земель, открытию новых и присоединению их (по возможности) к России.

Долгое время наш Герой проводит в Сибири, где совершает массу полезных для страны деяний. Затем готовит первое русское кругосветное путешествие, в которое и отправляется. Но не до конца в кругосветное: адмирал Иван Федорович Крузенштерн идет дальше, а наш герой остается в Японии, чтобы попытаться наладить добрососедские отношения с нашим изолированным тогда восточным соседом.

Следующий пункт назначения – далекая Калифорния. Которая в ту пору пребывает под испанским покровительством, но русские поселения там тоже присутствовали, так что вопрос, как говорится, был открытым.


И вот в Калифорнии наш Герой влюбляется в прекрасную дочь тамошнего коменданта, она – отвечает ему взаимностью...

Разумеется, далеко не все оказались в восторге от возможного союза. Чтобы как-то уладить все возникшие сложности, наш Герой на время возвращается в Россию, но увы, увы: путь через зимнюю Сибирь необычайно труден, падение с лошади, тяжелые травмы и болезнь, и смерть в Красноярске...

А она... Она остается ему верна, и ждет своего Единственного почти сорок лет, и лишь затем, совершенно точно узнав о его кончине, навсегда удаляется в монастырь...


Совершенно верно: он – граф Николай Петрович Резанов, она – Кончита Аргуэльо. Первым, кто воспел трагическую и прекрасную историю их любви, стал калифорниец Брет Гарт, а затем и Андрей Вознесенский написал поэму, а Алексей Рыбников положил ее на музыку, а Марк Захаров – поставил на сцене Ленкома.

Вот граф Резанов и был первым владельцем того самого земельного участка, где в будущем появится «Дом Мурузи». Здесь и готовилась экспедиция, ставшая для него в итоге последней, прожил Николай Петрович всего 42 года.


«А если бы всё прошло хорошо? Он бы получил высочайшее разрешение на брак, они жили бы долго и счастливо, родили бы кучу ребятишек, а Калифорния стала бы Российской...»

Может быть, может быть... но остались бы мы без такой вот великой истории Любви. Что лучше? У меня нет ответа на этот вопрос.

В общем, своеобразный «литературный фундамент» был заложен уже в начале XIX века.
Следующий «кирпичик» кладет не кто-нибудь, а сам Фёдор Михайлович Достоевский в романе «Идиот»: «...Генерал Епанчин жил в собственном своем доме, несколько в стороне от Литейного, к Спасу Преображения...» Да, точно, по-прежнему то самое место, угол Литейного и улицы Пантелеймоновской, ныне улицы Пестеля.


Да, и уже только затем, в 1877 году появляется собственно «Дом Мурузи». Одним из первых квартиросъемщиков в котором оказывается Николай Лесков, уже тогда известный литератор, и, вполне возможно, именно здесь он пишет своего «Левшу».


Ну а дальше... Дальше начался «Серебряный Век». То есть, не только в Доме Мурузи он начинался, но, во всяком случае, литературный салон Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус находился именно тут, на пятом этаже, в квартире №20. «Дом Мурузи на Литейном был своего рода психологическим магнитом, куда тянулись философствующие лирики и лирические философы...»

А потом, уже после Революции – Николай Гумилев организует здесь «Дом Поэтов»...
Прошу заметить, что несколько последних абзацев – сами по себе глубокие темы для последующих «Записок», и надеюсь, они когда-нибудь обязательно будут написаны.
А сейчас – вот такой вопрос: мог ли великий наш Поэт Иосиф Александрович Бродский не прожить почти двадцать лет в этом вот буквально Предначертанном Судьбою Месте? Мне иной раз кажется, что и не мог. «Не лучше ли думать, что это кто-то Другой так всё управил?»


Дом Мурузи, угол Литейного и улицы Пестеля.
Неповторимая история...
Сразу много историй...
И сплетающихся в одну...
... и «разбегающихся» в самые разные стороны...
;- )